Почему бы и не высказать вслед именитому покойнику всё, что накипело на сердце за советские годы?
Ведь и Зыкина, и Аксенов  - они немало поиздевались над нами в своё время на экранах ТВ и на страницах партийной прессы. Ведь они несли свою чушь нам, как откровение, как дар судьбы. Теперь наша очередь говорить.
Пусть это послужит предостережением для других НАЗНАЧЕННЫХ светочей культурки: всяких там прилепиных, шаргунов и иже с ними.
Не злоупотребляйте людской беспомощностью, светочи.

  
  

Когда окончив среднюю школу, я вышла в большой мир, оказалось, что его уже засрали шестидесятники.

Дальше уже поспешили отметиться местные департаменты образования, здравоохранения, пожарники, коммунальщики и все кому не лень.
Улицу заполонили толпы нарядных девочек с пушистыми разноцветными шарами-букетами в руках. Под зажигательные и ритмичные звуки, несущиеся из динамиков сопровождающих машин, они стали слаженно и красиво танцевать на ходу.  Глядя на них, я вспомнила, что первое, чему научили в школе мою внучку-первоклассницу, - это изящно двигаться с этими шарами в руках.
Проскочила стайка худеньких как тростиночка девушек-спортсменок. Одна из них  играючи сделала шпагат прямо на мостовой. Зрители ахнули.
Тёмнокожие юноши кидали на ходу друг другу и в сетку баскетбольный мяч. Какой-то частный колледж распевал мелодичные песни а ля капелла.
Всех потрясли пожарники своей первоклассной техникой. Как ни хороши были проходящие перед ними передвижные медицинские амбулатории и скорая помощь 911, но пожарные машины затмили всех.. Настоящее произведение искусства притащили  и коммунальщики - мусороуборочную машину яркого канареечного цвета.
Всё смешалось на улице, завертелось, превратилось в шумный и весёлый карнавал!
И вдруг закончилось.
Унеслись вдаль машины, девочки и мальчики, знамёна и шары, полосы и звёзды, ленты и улыбки. Осиротевшие жители сидели, ошеломлённые, в своих креслах, не зная, как им жить и что им  делать теперь.
И тогда в утешение всем выступил на улицу- сцену заключительный сводный оркестр бродячих музыкантов-любителей, каждый со своим инструментом. Дули в трубы и били в барабаны. И неважно, что играли кто в лес, кто по дрова, но всеми любимый праздничный марш оживлял потухшие глаза, распрямлял согбенные стариковские спины и вселял опять уверенность в сердца, что да, Америка превыше всего!
- На будущий год достану свой кларнет и пойду играть в оркестре, - сказала сноха. - Очень хочется!

КОНЕЦ.

8 июля 2009 г.

  

  

Потешный открытый электромобильчик, которыми пользуются игроки в гольф, разъезжая по необъятным зелёным полям, показался на перекрёстке. Рядом с ним широко шагал крупный мужчина в светлых штанах и демократичной  зелёной рубашке-тенниске. Не такой ослепительный, как шерифы, но такой же приветливый. Это был мэр городка.
 Он тоже подходил к обочине дороги с рассевшимися в тени деревьев зрителями, улыбался, разговаривал и дарил детям конфеты. Вообще производил впечатление своего парня.
Мэру немножко похлопали.
Настала очередь депутатов местного совета и кандидатов в депутаты.
Эти явились в сопровождении своих команд из молодых юношей и девушек, одетых в одинаковые командные футболки с именами депутатов на груди. Раздавали программные листовки. На подарки не скупились. По мостовой заскакали разноцветные яркие мячики, в воздухе залетали игрушечные летающие тарелки и обручи, из рук в руки вручались авторучки и линейки. Конфеты не помещались у детей в кепках. Только  трое наших набрали два с половиной примерно килограмма.
- Посмотри, какая интересная линейка, - сказал мне сын. - При помощи неё можно запросто перевести инчи в сантиметры и миллиметры. Оставлю-ка я её себе!
Короче, обработка электората шла полным ходом за много месяцев до выборов.
Местные жители отнеслись к депутатам прохладно: руками не махали и тем более не аплодировали. Неунывающие депутаты отправились дальше.
Все аплодисменты достались четверым бравым представителям Национальной гвардии, в форме воздушного флота, прошедшим перед нами чеканным шагом с двумя огромными знамёнами и выглядящим очень достойно, не чета клоунам-кандидатам.
Я, кажется, стала понимать идею парада.
Народ, сидя на удобных креслах в тени своего дома, принимал парад у местной администрации и людей, претендующих на статус его, народа,  полномочных представителей.


Продолжение следует.

Кавалькада разноцветных  авто  удалилась до следующего года, и небольшая пауза позволила вглядеться в надвигающийся прибой главного шествия.
Впереди выступали три былинных богатыря. То есть это были три мощных и стройных мужика в белых офисных рубашках с коротким рукавом и чёрных брюках.
Они шли свободно и уверенно посреди проезжей части - двое белых по краям и чернокожий посредине - с выправкой суперменов, сошедших с экрана кинотеатра. Так и оказалось.
- Это шерифы трёх прилегающих графств, по-вашему - районов, - сказала сноха. - Этот городок расположен на стыке трёх графств
Шерифы шли и изредка приветливо махали рукой и улыбались. Один внезапно отошёл к обочине и пожал кому-то руку.
Публика на перекрёстке шерифам немножко поаплодировала.
Следом ехала похожая на белую акулу машина с надписью "Шериф", и оттуда детям тоже что-то бросали. Наши орлы кинулись поднимать и показали мне металлическую пятиконечную звезду - точную копию нагрудного знака шерифа, на котором было обозначено его имя и надпись: "Младший помощник шерифа".
- Специально делают для поощрения детей, - сказала сноха.
Ребятня тут же нацепила значок на майки и кепки-бейсболки.
В поисках лучшей точки для фотосъёмки я подошла и встала рядом с единственным в округе полицейским. К нему подъехали на велосипедах двое других. Я навела на них фотоаппарат - здоровый парень на велосипеде улыбнулся с готовностью.


Продолжение следует.

  

 

Скорее бы они все провалились в преисподнюю, эти шестидесятники, мерзавцы, изображающие либералов и все без исключения сотрудничавшие с коммуняками. Гнилое племя.

В противоположном от нас конце Главной улицы началось шевеление, собравшаяся там разноцветная толпа, похожая на пёструю бабочку, стала вытягиваться, превращаться в длинную и такую же пёструю гусеницу и наконец поползла в нашу сторону.
Открывали парад старинные автомобили.
Штук пятьдесят антикварных, или, как теперь говорят, винтажных, авто, в прекрасном коллекционном, выставочном и я бы даже сказала - вылизанном - состоянии, медленно-медленно, со скоростью улитки, двинулись один за другим. Из их открытых окон раздавались весёлые марши и веером летели конфеты в бумажных обёртках. Дети ринулись к процессии, на ходу их подбирая.
Веселье началось!
- Жаль, мы не взяли с собой походные стулья, - сказала я, полюбившая с возрастом бытовой комфорт, и с завистью глядя на местных жителей.
- Мне и в голову не пришло, - ответил сын. - У местных-то это, видимо, традиция.
- Теперь будем знать, - сказала сноха и первая села прямо на бордюр у дороги.
Машины медленно, со вкусом, тащились мимо публики, и водители-владельцы прямо светились от счастья, махая  приветственно рукой. Зрители сдержанно реагировали, своим молчанием показывая, что не особенно-то и удивились.


Продолжение следует.

   

   

Ещё фотографий о Вашингтоне до жопы,  по музею оружия, и теперь по 4 июля.
Буду чередовать.

Мы пришли на полчаса раньше назначенного времени парада, и на пустой перекрёсток только начали собираться окрестные жители. Все - со складными стульчиками.
Явилась  бабка в коротком, до колен, летнем платьишке цветов национального флага. На седых кудряшках - звёздно-полосатый козырёк, вокруг шеи - бумажный шарф тех же цветов. Поставила матерчатое кресло в тень, на огороженную проезжую часть, удобно устроилась.
Приехал на быстром ходу старик в инвалидном кресле какой-то особой конструкции: не то очень старой, я таких не видела, не то новейшей. Он сидел в этом кресле на высокой платформе, как на коне лихой рубака, только шашки не хватало. К нему из ближайшего симпатичного домика приползла бабка, волоча за собой раздвижнойной стул. На бабке были светлые мини-шорты, открывающие смертельной белизны ножки и ковбойские сапоги до колен.
- Во старики зажигают! - засмеялся украдкой сын.
Было много детей всех возрастов, молодых мамаш с колясками, пожилых семейных пар, дам неопределённого возраста с собаками. Высокий крепкий мужик привёл свой выводок в одинаковых праздничных маечках. Я присмотрелась: пятеро детей, младший в коляске.
- Посмотри, - толкнула я сына под руку, - у него аж пятеро!
- То-то у него лицо хмурое, - с пониманием сказал сын.
У симпатичной девушки на плече была цветная татуировка - национальный флаг и орёл.
- Временная тату, на время праздника, - сказала сноха. - Хотите такую же?
И посмотрела на часы:
- Уже одиннадцать. Сейчас на месте сбора прозвучит свисток, и парад начнётся.


Продолжение следует.

За разговорами доехали до маленького городка, припарковались на полупустой стоянке у местного дома престарелых. Дальше пошли пешком - искать Главную улицу - Мейн-стрит.
В маленьком старом городе и масштаб не такой, как, например, в Вашингтоне с его огромными открытыми пространствами. Узкая мостовая, где едва две машины разминутся, узкая же полоска газона и неширокий кукольный тротуарчик. Растянулись семейным караваном на полквартала.
- А у нас в городке нет Мейн-стрит, - сказала я. - Все улицы равнозначные.
- Поэтому и парада нет, - ответила сноха, то ли в шутку, то ли всерьёз.
Домики вокруг стояли очень симпатичные, как на картинке, огороженные белыми заборчиками, утопающие в цветах и зелени.
- Хороши домишки, да для нашей семьи маловаты, - критически сказала я. - Рассчитаны, наверное, на супружескую пару, уже вырастившую детей.
- А вот туда взгляните, - сказала сноха, указывая на настоящий многоуровневый деревянный дворец с башенками, верандами, крытым переходом.
Начался район больших старых домов, и мы уже вышли к перекрёстку, на котором решено было остановиться.
Главная улица была пуста, и на ней  кое-где  стояли полицейские - два-три человека, не больше. Ещё один на перекрёстке перекрывал проезжую часть жёлтой полосатой лентой - готовил безопасный проход парада. Парень был одет в синий комбинезон и жилет с яркими жёлтыми полосами.
Недалеко стояла ярко-красная старая пожарная машина, разнаряженная для парада. По её виду я поняла, что будет весело.


Продолжение следует.

- Вы же в Советском Союзе ходили на парады? - продолжила разговор сноха уже в мини-вэне, сидя за рулём,
Сзади нас разместилась весёлая компания - сын с тремя детьми.
- Это называется "демонстрация", - ответила я, ощущая против воли надвигающееся беспокойство от воспоминаний. - Два раза в год - по государственным праздникам 1 мая и 7 ноября - советские люди демонстрировали единомыслие с коммунистической партией и советским правительством. Как там Шекспир говорил: " О ужас, ужас, ужас!"
- Почему? - искренне удивилась сноха.
- Не знаю, - сказала я. - Как вспомню эту обязаловку, так плакать хочется. Рано утром в праздничный день надо было ребёнка куда-то пристроить и бежать на сборный пункт к восьми часам, как правило, на свою работу. И не дай Господь опоздать - в чёрный список попадёшь!
- А что было бы, если не прийти? - спросила сноха.
- Могли бы с работы уволить, - сказала я. - Это всё равно, что в школе в комсомол отказаться вступить. Убить не убьют, но жизнь сделают невыносимой. Попадёшь в чёрный список, будешь изгоем и в конце концов выживут из коллектива.
- А я любил ходить на демонстрации, - сказал сын. - Помню, что было весело. Наши парни, когда журфак проходил по площади мимо трибун с руководителями республики, в ответ на их лозунги-призывы вместо "Ура!" кричали "Бля-а-а-а!"
Мы втроём расхохотались от души.
- Нет, - сказала я, утирая слёзы от смеха, - я такое первый раз слышу. Как такое можно кричать, если рядом идёт директор, его четыре зама, отдел кадров и Первый отдел в полном составе?
- Ну, у нас люди в штатском были, - сказал сын, - но их на всех не хватало.
- У нас мужики тоже не скучали, - сказала я. - Сразу же сбрасывались и посылали гонца за бутылкой.
- Да, - подтвердил сын. - Я же говорю, что весело было! Но я ходил уже, правда, при Горбачёве.


Продолжение следует.

- Баба, поедешь с нами парад смотреть? - спросил меня сын рано утром 4-го июля, в субботу. - День независимости сегодня!
- Да я уже вижу, что праздник, - показала я через кухонное окно на звёздно-полосатый флажок, воткнутый в газон возле  дома стараниями администрации нашего городка. - От кого независимости, от Британии?
- Ага, - сказала моя американская сноха, спускаясь с верхнего этажа с мокрыми после душа волосами.
- От Британии - это не самое страшное, - засмеялся сын. - Помнишь, мам, как мы мечтали с тобой получить независимость от Средней Азии, когда там жили?
- Не говори, - сказала я. - Как страшный сон, вспомнить боюсь! Никогда не забуду, как идущий впереди меня на базар абориген взял да и высморкался в кулак, да и отёр ладонь о зелёную ветку, ласково задевающую головы и лица остальных прохожих. Я от этой ветки чуть на проезжую часть под машину не выскочила!
- А о каком параде речь? - добавила я. - В нашем городке, вроде, не проводят парады.
- Я по Интернету нашла, - сказала сноха. - Не так уж далеко. Сводный парад нескольких маленьких городков.

Продолжение следует.

Звезда белого цвета - на американских танках.

совсем с ума спятил: стебётся над смертью Майкла Джексона.
Почему не над советской дойной коровой Зыкиной?

Точная копия атомной бомбы, сброшенной на Японию - союзницу фашистской Германии, в 1945-м.

Танк "Иосиф Сталин" времён Второй мировой.

для беглых русских солдатиков.

А может, это План Путена - завалить Грузию русскими трупами солдапёрами?

Вот этот русский танчик сражался на стороне Ирака и Хуссейна.



А вот этот американский "Эбрамс" - на стороне Кувейта.


Ну и кто победил, бляди?